Зачарованные Charmed
 
 
Зарегистрироваться
  Главная
  Новости
  Фото Зачарованных
  Из журналов
  Зачарованные онлайн
  Видео Зачарованных
  Фильмы онлайн
  О сериях
  Обои для рабочего стола
  Тесты
  Романы
  Форум о Зачарованных
    Скачать Зачарованных
Биографии
Алиса Милано
Джулиан МакМэхон
Фото-галерея Зачарованных
    Алисса Милано
   Об актрисе

   Актерская работа
   На публике 80-е 90-е 2000-2001 2002 2003 2004 2005 2006 2007 2008 2009
   Из журналов
   На шоу
   Разные фото
   Фан-арт
     Обои для рабочего стола
     Коллажи
    Холли Мари Комбс
   Об актрисе

   Актерская работа
      Сериал "Зачарованные"
        Промо-фото к сезонам
        Капсы из сериала
         1 сезон
         2 сезон
         3 сезон
         4 сезон
         5 сезон
         6 сезон
         7 сезон
         8 сезон
      Другие фильмы
   На публике 1998 1999 2000 2001 2002 2003 2004 2005 2006 2007 2008 2009
   Фотосессии
   Из журналов
   На шоу
   Разные фото
   Фан-арт
     Обои для рабочего стола
     Коллажи
    Шеннон Доэрти
   Об актрисе

   Актерская работа
   На публике
   Из журналов
   На шоу
   Разные фото
    Роуз Макгоун
   Об актрисе

   Актерская работа
   На публике
   Из журналов
   На шоу
   Разные фото
    Джулиан МакМэхон
   Об актёре

   Актерская работа
   На публике
   Из журналов
   На шоу
   Разные фото
    Брайн Краузе
    Грег Воган
    Дрю Фуллер
    Дориан Грегори
    Файнола Хьюз
    Джейсон Льюис
    Общие
   1-ый сезон
   2-ой сезон
   3-ий сезон
   4-ый сезон
   5-ый сезон
   6-ой сезон
   7-ой сезон
   8-ой сезон
Дом зачарованных
Реклама
Архив сайта
Февраль 2009 (23)
Январь 2009 (32)
Декабрь 2008 (36)
Ноябрь 2008 (10)
Октябрь 2008 (5)
Сентябрь 2008 (24)
Август 2008 (16)
Июль 2008 (9)
Июнь 2008 (44)
Май 2008 (66)
Апрель 2008 (69)
Март 2008 (84)
Февраль 2008 (81)
Реклама

Элоиза Джеймс "Поглупевший от любви" Отрывок

Элоиза Джеймс "Поглупевший от любви"


АСТ
Перевод с англ.: Т.А.Перцевой


Слоуп, как и предвидела Эсме, сыграл свою роль лучше всякого прославленного актера. Эсме подождала, пока унесли суп и была съедена рыба. Все это время она не спускала глаз с Элен и Риса, дабы убедиться, что оба не взорвутся и не исчезнут в облаке черного дыма, потому что в таком случае пришлось бы немного импровизировать, но помимо того факта, что у Элен обязательно сведет шею от усилий не смотреть в сторону мужа, оба вели себя на редкость прилично.
Лакеи принесли ростбиф, и Эсме послала Слоупа за вином. Она хотела убедиться, что сидевшие с ее стороны стола употребили достаточно спиртного, чтобы руководствоваться не столько разумом, сколько инстинктами. Мистер Баррет Дакрорк, раскрасневшийся от выпитого, весьма нелицеприятно высказывался о принце регенте, так что, по мнению Эсме, вполне был готов к бою. Генриетта была бледна, но не пыталась сбежать, а глаза Дарби горели желанием.
Эсме слегка улыбнулась.
Как было уговорено заранее, Слоуп вошел с серебряным подносом в руках и громко, чтобы привлечь внимание собравшихся, объявил:
— Прошу прощения, миледи, но я случайно обнаружил это письмо. На нем пометка «Срочно», и, чувствуя некоторую вину за то, что невольно задержался с доставкой столь важного послания, я решил принести его немедленно.
По мнению Эсме, он несколько перегнул палку. Очевидно, Слоуп в душе тяготел к драме.
— Но, Слоуп, — вскричала она, разворачивая бумагу, — письмо адресовано не мне!
— На конверте не было имени, — оправдывался Слоуп, — поэтому я, естественно, предположил, что письмо адресовано вам, миледи. Кому отдать его?
Он шагнул к хозяйке. Но Эсме крепко держала бразды правления в своих руках. Не хватало еще, чтобы собственный дворецкий затмил ее!
— Ничего страшного, Слоуп, — покачала она головой, — тем более что оно, кажется, не адресовано никому. А это означает, что мы можем его прочитать. — Она по девичьи хихикнула. — Обожаю читать личные письма!
Обедающие явно оживились. Только Рис со скучающим видом продолжал есть ростбиф.
— «Разорван поцелуй, последний, нежный.
Он наши две души уносит прочь…
Как призраки, уйдем в свой путь безбрежный.
Наш день счастливый превратится в ночь».

Да это любовное стихотворение, как мило, не правда ли?
— Джон Донн, — заметил Дарби. — «Последний вздох».
Эсме с трудом скрывала злорадный восторг. О такой реплике, подтверждающей авторство Дарби, она и мечтать не могла! Оказалось, он знает автора стихотворения!
Она не смела взглянуть на Генриетту. И без того нелегко делать вид, что с трудом разбираешь почерк, и читать едва не по складам.
— «Никогда мне не найти ту, которую бы я обожал так же сильно, как тебя. Хотя судьба жестоко нас разлучила, в сердце своем я навеки сохраню память о тебе…»
— По моему, подобное послание не следовало бы читать вслух, — вмешалась миссис Кейбл, — если это действительно послание. Может, это просто стихотворение?
— Нет, продолжайте! — неожиданно потребовал Рис, похоже, воспылавший острой неприязнью к своей соседке по столу. — Но возможно, послание предназначено вам, миссис Кейбл? В таком случае…
— Думаю, что вряд ли, — пренебрежительно фыркнула она.
— В таком случае почему вам так небезразлично чтение вслух этого бездарного произведения?
Миссис Кейбл недовольно поджала губы. Эсме мечтательным тоном продолжала:
— «Я бы отринул звезды и луну, лишь бы провести еще одну ночь…»
Тут она осеклась, ахнула и поспешно сложила записку, моля Бога о том, чтобы не переиграть.
— Ну? — подстегнула ее миссис Кейбл.
— Вы не собираетесь дочитывать? — пьяно осведомился мистер Баррет Дакрорк. — Я как раз подумывал раздобыть книжку этого Джона Донна. Впрочем, если его стихи неприлично читать дамам… конечно, лучше не стоит, — быстро добавил он.
— Нет, я не могу, — выдохнула Эсме, осторожно разжимая пальцы с тем расчетом, чтобы письмо упало перед мистером Баррет Дакрорком.
— Давайте я дочитаю за вас, — добродушно предложил он. — Посмотрим. «Я отринул бы звезды и луну, лишь бы провести еще одну ночь в твоих объятиях».
Мистер Баррет Дакрорк помедлил.
— Ничего не скажешь, забористые стишки у этого мистера Донна. Лично мне понравилось.
— Но это не Донн, — поправил Дарби, — а мысли автора.
— Хммм, — пробурчал мистер Баррет Дакрорк.
— Там говорится «в твоих объятиях»? — переспросила миссис Кейбл, словно не веря собственным ушам.
— Боюсь, именно так, — кивнула Эсме.
— Тогда нам не стоит дальше слушать, — твердо объявила миссис Кейбл как раз в тот момент, когда мистер Баррет Дакрорк собирался прочесть следующую строку.
— Э… ну конечно, конечно, — согласился тот.
Эсме взглянула на Кэрол, которая немедленно повернулась к мистеру Баррет Дакрорку и с кокетливой улыбкой вытащила листок из его толстых пальцев.
— Думаю, в точности такие письма мой милый дорогой муж часто присылал мне, — медовым голоском прощебетала она, глядя на записку и упорно избегая смотреть на супруга. — Я почти уверена, что автор — он, а письмо просто затерялось.
Эсме видела, что миссис Кейбл вот вот взорвется. Генриетта побелела как полотно, но осталась сидеть на месте. Таппи Перуинкл явно не знал, то ли ему смеяться, то ли плакать. На лице Дарби выражалось некое подобие заинтересованности, а вот Рис продолжал равнодушно поглощать ростбиф.
Элен подняла голову. Большую часть ужина она провела, уставясь в тарелку.
— Прошу тебя, Кэрол, читай дальше. Всегда приятно узнать, что на свете существуют мужья, уделяющие внимание своим женам.
Эсме съежилась, полная дурных предчувствий, но Рис, не отвечая, положил в рот очередной кусочек ростбифа. Кэрол послушно прочла:
— «Больше мне не встретить женщину с озаренными лунным светом волосами, подобными твоим, дражайшая Генри…»
Она тихо охнула.
Взоры присутствующих обратились к Генриетте.
— Простите! У меня просто вырвалось! — взвизгнула Кэрол. — Я действительно подумала, что письмо написал мой муж!
Генриетта сохраняла достойное восхищения спокойствие, хотя меловая белизна ее щек сменилась предательским румянцем.
Эсме, к своему огромному удовольствию, увидела, что Дарби вне себя от бешенства.
— Кто подписал это письмо? — громко вопросила миссис Кейбл.
Кэрол молчала.
— Кто подписал это письмо? — повторила миссис Кейбл. Последовало ледяное молчание.
— Боюсь, уклоняться слишком поздно, дорогая Кэрол, — мягко заметила Эсме. — Теперь нам необходимо позаботиться о будущем нашей милой Генриетты.
Миссис Кейбл кивнула.
— Подписано «Саймон», — выпалила Кэрол, глядя прямо на Дарби. — Саймон Дарби. Разумеется, весьма поэтическое послание, мистер Дарби. Простите за откровенность, особенно мне нравится конец.
— Читайте, — неумолимо потребовала леди Холкем.
— «Разлученный с тобой, я ни на ком никогда не женюсь. И поскольку ты не можешь стать моей женой, дорогая Генриетта, я останусь в одиночестве. Дети ничего для меня не значат: у меня их и без того чересчур много. Все, что мне необходимо, — это ты. На всю жизнь и за гробом». Как романтично! — вздохнула Кэрол. И тут Генриетта сделала нечто такое, чего не предвидела Эсме и что посчитала абсолютно блестящим ходом.
Девушка медленно наклонилась вправо и без чувств упала прямо в объятия Дарби.


………………………

— Да, — заключил Ортолон, — если я буду наблюдать вас, леди Генриетта, в течение всего срока беременности, не пострадает никто: ни вы, ни наследник Дарби.
Он просиял такой самодовольной улыбкой, что Дарби едва не зааплодировал.
Генриетта взирала на Ортолона, как на самого Дельфийского оракула. Дарби вдруг уверился, что даже Бартоломью Батт со своими «Правилами и указаниями» только сейчас был свергнут с трона, сброшенный Джереми Ортолоном и его монументальным трудом.
Дарби снова ухмыльнулся. Сам он не слишком мечтал о ребенке. Зато Генриетта хотела стать матерью. И пусть он последний влюбленный глупец, главное, чтобы Генриетта была счастлива.

Семь месяцев спустя он уже был далеко не так благодушен. По мере того как абсолютно ничем не тревожимая беременность приближалась к завершению, он все больше нервничал, причем без всяких видимых причин. Ежедневные визиты Ортолона обычно заканчивались оптимистическими отчетами. Ребенок находился в правильном положении, головкой вниз, и акушер не предвидел особенных проблем.
И это дитя могло появиться на свет в любую минуту. Если Дарби, разумеется, не найдет способа это предотвратить.
Честно говоря, Дарби слишком поздно сообразил, какую ошибку сделал, доверившись Ортолону. Нужно было на коленях умолять Генриетту выпить снадобье из синей бутылочки. А было бы еще лучше вообще держаться подальше от Лимпли Стоук. Конечно, при мысли о том, что он так и не узнал бы Генриетту, у него сжималось сердце. Но стоило подумать, что он может ее потерять, и он готов был выть на луну.
Тревога — это не то слово. Он ощущал не тревогу, а страх, уродливый, невыносимый, безумный страх. Джентльмены не должны испытывать ничего подобного. Никаких хватающих за горло эмоций, от которых просыпаешься в холодном поту и на грани истерического вопля.
Он терзался невозможностью повернуть время вспять. По ночам его преследовали сны, в которых он усыпал цветами свежую могилу, а однажды, к его невыразимому ужасу, две могилы, большую и маленькую. И в снах постоянно повторялся момент, когда Генриетта призналась, что ждет ребенка. Однажды он увидел, как она весело смеется и говорит, что это шутка. Он едва не зарыдал от облегчения.
Он стал наблюдать за женой так пристально, как художник наблюдает за моделью. Метался по коридорам, пока она одевалась. Смотрел, как она купается, и с трудом отпускал ее в туалет. Делал вид, что стоит рядом, желая помочь ей подняться со стула и убедиться, что она не поскользнется на лестнице. Она видела его насквозь, о, в ее ясных глазах было написано, что она видит его насквозь. Но она любила его и поэтому не упрекала в глупостях.
По мере того как роды приближались, он все чаще просыпался по ночам и зажигал свечу, чтобы посмотреть на спящую жену. Беременная Генриетта была еще прекраснее, чем он мог представить. Она светилась чистой, прозрачной радостью мадонны, словно все отчаянные желания юности вылились в благодарность за новую жизнь, растущую в ней. С каждым днем она становилась все более безмятежной. Все более уверенной, что роды пройдут благополучно.
А вот Дарби так волновался, что не мог усидеть на месте более пяти минут. Он рычал и шипел на слуг так яростно, что теперь насмерть напуганные горничные старались, как можно незаметнее прошмыгнуть мимо него при каждой случайной встрече в коридоре. Но ему было плевать. Что, если это последняя неделя… нет, последний день жизни его жены, и никто, похоже, этого не замечал!
Как то ночью Дарби вообще не смог заснуть. Очем он толь ко думал? Позволил Генриетте пожертвовать жизнью ради ребенка, который тоже может погибнуть! Что станется с Джози? Ненависть маленькой сиротки к окружающему миру превратилась в свирепое обожание Генриетты. И Аннабел больше никогда не звала мамой незнакомых людей. Она точно знала, кто любит ее больше всего. Сумеют ли дети перенести потерю второй матери?
Наконец он оставил попытки заснуть и сел, втягивая в себя ледяной ночной воздух. Представить жизнь без Генриетты было все равно, что существовать в мире без тепла и света. Она лежала рядом и в сером предрассветном свете казалась мертвенно бледной. Фарфорово белая кожа словно… словно…
Он осторожно коснулся ее щеки. Она дышала. И, ощутив прикосновение сквозь сон, слегка улыбнулась и прижалась к его ладони. Это его Генриетта, с ее глубокой любовью к Джози, Аннабел, мужу, нерожденному младенцу. Казалось, любовь определила течение всей ее жизни.
Генриетта открыла глаза и рот, но неожиданно охнула. Невысказанные слова замерли на губах.
Дарби нервно дернулся.
— Что? — осведомился он, с удивлением слыша, что собственный голос звучит ровно.
Генриетта жизнерадостно улыбнулась. Но она никогда не умела хранить секреты.
— Это схватка, — констатировал он.
— Возможно.
— Я пошлю за Ортолоном! — рявкнул Дарби, спустив ноги с кровати.
Генриетта попыталась схватить его за руку.
— Нет, Саймон. Я хочу подождать. Я почти ничего не ощутила. Просто легкая судорога.
— Вздор.
Оказалось, что Ортолон ничего не мог сделать. С точки зрения Дарби, он вообще ни на что не годился, только бормотал какую то чепуху о том, что все идет, как полагается, и собрался вернуться в клуб. Но Дарби проводил его до двери и немилосердно стиснул руку.
— На вашем месте я не стал бы ничего пить в этом вашем клубе, Ортолон.
И плевать ему на то, что сейчас он, Дарби, непростительно груб. Пусть акушер будет благодарен за то, что ему вообще позволили покинуть дом.
Но Ортолон сердито одернул его:
— Возьмите себя в руки, молодой человек! Дверь за ним захлопнулась.
Генриетта снова легла в постель. Боли, казалось, не слишком ее беспокоили.
— Знаешь, Саймон, — сонно пробормотала она, — я привыкла к некоторому неудобству.
И, к полному потрясению мужа, она преспокойно заснула.
А он лежал на боку, вглядываясь в ее лицо. Она вовсе не так уж красива. И не наделена от природы классическим римским носом. Но каждая частичка его тела была связана с ней: с ее коротким английским носиком и с этими голубыми глазами, не способными ничего скрыть.
Время от времени Генриетта хмурилась и чуть ежилась от боли. Среди ночи она опять проснулась и пробормотала его имя.
— Я здесь, — прошептал Саймон.
— Но почему ты не спишь?
— Думаю о стихотворении, которое ты цитировала в этом абсурдном любовном письме.
— Джон Донн, — улыбнулась она. — Как я могу забыть стихотворение, с помощью которого поймала тебя в сети брака?!
Она сильно сжала его руку.
— Боже! Это уж… о нет, все прошло.
— Я немедленно пошлю за Ортолоном.
— Нет, он все равно ничего не сможет сделать. Остается только ждать. Кстати, что ты думаешь о стихотворении Донна?
— Погоди… дай припомнить… — прошептал Дарби, обнимая ее. — «Разорван поцелуй, последний, нежный. Он наши две души уносит прочь…» Видишь, он скорбит о потере возлюбленной. Две души слились в одну, но их разлучили. Разорван поцелуй… И кто знает, что теперь с ними будет?
Генриетта передернула плечами.
— Зато со мной ничего не случится! Неужели за все это время ты ни разу не выслушал Ортолона?!
Но Дарби проигнорировал ее.
— Дальше он говорит, что его возлюбленная — лучшая часть его самого. И это правда. Ты — лучшая часть меня.
— А я думала, что в этом семействе любовные письма пишу я, — прошептала Генриетта, поворачиваясь к нему.
Он коснулся губами ее губ.
— Он советует любимой притвориться, что время, проведенное в разлуке, — это всего лишь долгий сон. О Боже, Генриетта, если что то случится с тобой, моя жизнь будет не чем иным, как одним кошмарным сном.
— Сном? Ты ужасно выглядишь, Саймон! — покачала головой жена. — Ты что же, совсем не спал?
Он провел рукой по волосам, и без того уже растрепанным.
— Нет.
— Но почему?
Она сморщилась и снова вцепилась в его руку.
— Господи милостивый. Эти боли действительно усиливаются. Так почему ты не спал?
— Если я засну, значит, час другой пробуду с тобой в разлуке, — пробормотал он в ее волосы — И…
Договорить он не осмелился.
— Чепуха!
Но она на всякий случай поцеловала его.
— Я даже ни разу не ощутила тех ужасных болей, на которые жалуются все женщины. Наверное, потому, что привыкла день за днем испытывать боль, хотя и другого рода. Лично мне кажется, что я вообще обойдусь без…
На этот раз она едва не сломала ему руку и, вздрогнув, пронзительно взвизгнула.

Недостойное поведение
Если бы кто то спросил доктора Ортолона, что самое сложное в этих родах, он скорее всего затруднился бы ответить. Сами роды особенной трудности не представляли, а вот муж роженицы… Правда, такое часто бывает. Как лучший лондонский акушер, он давно понял, что мужья могут быть еще надоедливее жен. Но этот экземпляр переплюнул всех остальных представителей своего пола, даже членов королевской семьи, в которых сентиментальность сочеталась с поистине ослиным упрямством.
Все девять месяцев беременности мистер Дарби казался вполне разумным человеком. И во время визитов доктора Ортолона рассуждал вполне здраво, проявляя подобающую случаю тревогу за жену.
Но в последнюю неделю или около того этот человек словно с цепи сорвался. Похоже, он всерьез считал, что от беременности можно отказаться, как от надоевшего слуги.
— Для этого слишком поздно, не находите? — спросил доктор Ортолон с хриплым смешком. Разумеется, он смеялся в одиночестве. Мистер Дарби в это время метался по вестибюлю подобно дикому зверю. А когда Ортолон стал подниматься по ступенькам, мигом очутился рядом, бормоча угрозы и сыпля крайне невежливыми репликами.
И что бы вы подумали? Он вломился вслед за акушером в комнату роженицы!
К этому времени леди Генриетта испытывала довольно сильный дискомфорт, хотя держалась, с точки зрения доктора, прекрасно. Мистер Дарби подскочил к изголовью кровати и о чем то заговорил с женой. Доктор предложил ему уйти, поскольку сейчас необходимо провести обследование его жены, но несчастный круто развернулся с таким выражением лица, что доктор отпрянул в полной уверенности, что место светского джентльмена каким то образом занял абсолютно нецивилизованный дикарь из джунглей.
— Даже не мечтайте! — прорычал он.
Ортолону показалось, что он видел обнаженные клыки. Пришлось сдаться. Но присутствие мужа в комнате отвлекало пациентку, что в таких обстоятельствах было даже к лучшему.
Схватки, как и полагается, усиливались, а леди Генриетта в это время неустанно журила мужа за грубость и за то, что наотрез отказался уходить из комнаты.
Позже, когда начались потуги, пациентка развлекалась, устраивая мужу скандал за скандалом. Обычно гнев будущих матерей обращался на доктора, и Ортолону подобные вещи всегда действовали на нервы. Теперь же оказалось, что и мужья на что то годятся… если, разумеется, смотреть сквозь пальцы на крайнее неприличие такого поведения.
В конце концов, все прошло благополучно. Никаких сложностей. Даже немного обидно. Как истинный профессионал, Ортолон обожал безумные скачки со смертью, сопровождавшие трудные роды.
— Абсолютно обычный случай, — заявил он пациентке. Она подняла глаза. Знакомое зрелище. Волосы потемнели от пота и прилипли ко лбу. Белое от усталости лицо. Темные круги под глазами.
Но эти глаза светились неземным светом при виде крохотного свертка в ее руках: синюшного, уродливого человеческого комочка, который уже довольно энергично сосал грудь.
— Как назовете мальчика? — спросил Ортолон, в который раз вымыв руки и готовясь уходить.
— Как назовем?
Леди Генриетта, казалось, тут же забыла о вопросе, обводя пальцем маленькую раковинку детского уха.
— Джоном, — ответил отец ребенка. — Джоном в честь поэта Джона Донна.
Назвать ребенка в честь поэта! Что за дикая мысль!
Но тут доктор Ортолон, к собственному ужасу, заметил, что глаза мужчины полны слез. Захлопнув свой черный саквояж, он поспешил ретироваться.


 (голосов: 0)

Распечатать

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Похожие новости:
  • «Чудо и правда случилось!...» - отрывок из книги Мэри Бэлоу «Невеста лорда ...
  • Патриция Гэфни Достоин любви? Отрывок
  • Патриция Гэфни "Грешники в раю" отрывки
  • Размышления Вулфрика Бедвина о Кристине Деррик.
  • Рецензии на 2 книги Элоизы Джеймс: "Много шума из-за невесты" и "Супруг ...

  • Добавление комментария
    Ваше Имя:
    Ваш E-Mail:

    Код:

    обновить код
    Введите код:

       ссылки прятать бесполезно;)


    Получайте уведомления о новых материалах сайта!

    Уведомления о новых материалах на сайте


    ТОП Комментаторов
    firestar

    комментариев: 77
    The_Power_Of_Four

    комментариев: 47
    Vova

    комментариев: 25
    Cat813

    комментариев: 21
    Admin

    комментариев: 19
    ТОП Авторов
    Admin

    Новостей: 454
    Vova

    Новостей: 23
    The_Power_Of_Four

    Новостей: 13
    firestar

    Новостей: 8
    FlameJ2009

    Новостей: 1
    Кто онлайн
    Сейчас на сайте:
    Пользователей: 0
    Отсутствуют.

    Гостей: 0
    Голосование
    Какой сезон "Зачарованных" Вам больше понравился?

    1
    2
    3
    4
    5
    6
    7
    8
    Популярные
    » Скачать сериал Зачарованные / Charmed бесплатно
    » Alyssa Milano///Super Bowl Party///30 января 2009 года
    » Холли Мари Комбс в фильме "See Jane Date".
    » Alyssa Milano for InStyle 2004
    » Alyssa Milano///FanArt///Wallpapers
    » Confessions of a Baseball Fanatic
    » Роуз Макгоун о Зачарованных. Видео. Интервью
    » Holly Marie Combs///Photoshoot///1999 год
    » Фотографии Алиссы Милано из журнала "LA Direct".
    » Фото Алиссы в поддержку Барака Обамы
    Реклама
    Поиск по сайту
    Наша кнопка


    Главная    Новости    Фото    Статьи    Серии    Романы    Форум